Category: спорт

Category was added automatically. Read all entries about "спорт".

nowhere to run

Что я на самом деле сказал Зидану

Что я сказал Зидану

Вместо эпиграфа:

Берлин, 9 июля 2006 года. Чемпионат мира по футболу. Финальный матч: Италия-Франция. Подходит к концу добавленное время. И вдруг — неожиданный удар головой капитана французов, но не по мячу… С этой минуты футбольный мир разделился на два лагеря: поддерживающих и осуждающих Зидана. Но всем без исключения интересно узнать, что же сказал Матерацци Зидану?

Из аннотации к книге «Что я на самом деле сказал Зидану?»

(Che cosa hо detto veramente a Zidane, М., «Гелеос», 2007, пер. с итал. О. Штурбиной)



* * * 

9 июля 2006 года, в Берлине, на чемпионате мира по футболу, в финальном матче Италия-Франция, в конце добавленного времени я, Марко Матерацци, сказал:

— Зизу. Ты был чемпионом мира. Ты был чемпионом Европы. Ты великий футболист, один из немногих. Но сегодня ты проиграешь. В твою левую бутсу вшита миниатюрная противопехотная мина. Через минуту она сработает, и ты лишишься ступни. Что ты выберешь: корчиться на глазах миллионов болельщиков или спокойно потерять сознание в раздевалке?

Зидан обернулся. Сделал шаг ко мне, нанёс удар головой. Я ощутил резкую боль в груди. Ноги обмякли, и я рухнул на газон. Через несколько минут пришёл в себя. Посмотрел вокруг. Зидана на поле не было. Мне сказали, что он получил красную карточку. Я встал и продолжил игру. Но в голове все время прокручивался этот эпизод. Так что же я сказал на самом деле?

9 июля 2006 года, в Берлине, на чемпионате мира по футболу, в финальном матче Италия-Франция, в конце добавленного времени я, Марко Матерацци, сказал:

— Зизу. Британские ученые открыли, что футбольное поле, вот это вот поле, на котором мы играем, исчезает сразу же после того, как мы покидаем стадион. Куда оно перемещается? В какую область пространства и времени? Или это происходит простым нажатием кнопки на телевизионном пульте? Этого они не объяснили. Как тебе такая идея?

Зидан обернулся. Сделал шаг ко мне, нанёс удар головой. Я ощутил резкую боль в груди. Ноги обмякли, и я рухнул на газон. Через несколько минут пришёл в себя. Посмотрел вокруг. Зидана на поле не было. Мне сказали, что он получил красную карточку. Я встал и продолжил игру. Но в голове все время прокручивался этот эпизод. Так что же я сказал на самом деле?

9 июля 2006 года, в Берлине, на чемпионате мира по футболу, в финальном матче Италия-Франция, в конце добавленного времени я, Марко Матерацци, сказал:

— Зизу. Мы всей командой подписали письмо в поддержку Ходорковского. Ты, наверное, слышал, что ему предъявили новые обвинения? Путин выглядит как друг, но он наш враг. Он сожрёт нас так же, как сожрал бедного Микеле. Прошу тебя, подпиши письмо и скажи своим, чтобы тоже подписали.

Зидан обернулся. Сделал шаг ко мне, нанёс удар головой. Я ощутил резкую боль в груди. Ноги обмякли, и я рухнул на газон. Через несколько минут пришёл в себя. Посмотрел вокруг. Зидана на поле не было. Мне сказали, что он получил красную карточку. Я встал и продолжил игру. Но в голове все время прокручивался этот эпизод. Так что же я сказал на самом деле?

9 июля 2006 года, в Берлине, на чемпионате мира по футболу, в финальном матче Италия-Франция, в конце добавленного времени я, Марко Матерацци, сказал:

— Зизу. Я бы хотел рассказать тебе о многом. О том, как солнце встаёт над горою, и как к закату клонится день. Как жёлтый осенний лист движется по ломанной траектории к земле. Как улитка тащит свой панцирь к вершине Фудзи. Как звучат детские голоса на одном из ранних альбомов Pink Floyd. Я бы о многом рассказал тебе. Но я, пожалуй, промолчу. Как сказал философ: умеющий молчать слышит много признаний.

Зидан обернулся. Сделал шаг ко мне, нанёс удар головой. Я ощутил резкую боль в груди. Ноги обмякли, и я рухнул на газон. Через несколько минут пришёл в себя. Посмотрел вокруг. Зидана на поле не было. Мне сказали, что он получил красную карточку. Я встал и продолжил игру. Но в голове все время прокручивался этот эпизод. Так что же я сказал на самом деле?

9 июля 2006 года, в Берлине, на чемпионате мира по футболу, в финальном матче Италия-Франция, в конце добавленного времени я, Марко Матерацци, сказал:

— Зизу. Ты знаешь этого усатого парня, Саддама? Конечно, знаешь. Его скоро повесят. Говорят, кстати, что он никогда не был фанатом «Реала». В это почему-то легко верится. Если бы меня поставили перед выбором — болеть за «Реал» или быть повешенным, скажу честно, брат, я бы подумал. Я бы очень хорошо подумал.

Зидан обернулся. Сделал шаг ко мне, нанёс удар головой. Я ощутил резкую боль в груди. Ноги обмякли, и я рухнул на газон. Через несколько минут пришёл в себя. Посмотрел вокруг. Зидана на поле не было. Мне сказали, что он получил красную карточку. Я встал и продолжил игру. Но в голове все время прокручивался этот эпизод. Так что же я сказал на самом деле?

9 июля 2006 года, в Берлине, на чемпионате мира по футболу, в финальном матче Италия-Франция, в конце добавленного времени я, Марко Матерацци, сказал:

— Зизу. Было бы нелепо отрицать, что пока мы тут катаем мяч, в мире происходит много странных событий. Не буду говорить про запрет на ввоз в Россию вина из Грузии и Молдовии, ты француз, какое тебе дело до молдавских вин, хотя они вполне пригодны для готовки. Но вот тебе другое: в центре Европы, в Будапеште — массовые беспорядки и погромы. В Непале, Румынии, Грузии и Азербайджане отменены троллейбусы в некоторых городах. В Ливане опять бойня, в Иране готовятся к войне, в Дании рисуют карикатуры на пророка Мухаммеда и получают в ответ мегатонны лучей ненависти. В России на севере Кондопога, на востоке — газовая война с Украиной, в центре — бездыханное тело Политковской. В США проектируют мега-центр по производству ядерных бомб. В Афганистане чувака судят за то, что он принял христианство; слава Богу, старушка Италия дала ему убежище. Тысячи молодых французов подставляют голову под полицейские дубинки, чтобы их не могли уволить без объяснения причин. Умерли Пушкаш и Сид Баррет. Шарон впал в кому. И вот — не знаю, хорошая ли это новость — чтобы отправиться в рай с территории Туркмении, тамошним гражданам нужно прочитать не менее трёх раз книжку их президента. Она называется «Рухнама». Мир катится ко всем чертям, пока мы тут играем в мяч. Неужели ты никогда об этом не задумывался?

Зидан обернулся. Сделал шаг ко мне, нанёс удар головой. Я ощутил резкую боль в груди. Ноги обмякли, и я рухнул на газон. Через какое-то время пришёл в себя. Посмотрел вокруг. На поле никого не было. Трибуны тоже были пусты. Кажется, шёл дождь. Я встал, направился к выходу. Болела грудь и голова. Наверное, неудачное падение. Кое-как дошёл до ближайшей больницы. Что было дальше — помню плохо. Вероятно, я выжил. 9 июля 2006 года, в Берлине, на чемпионате мира по футболу, в финальном матче Италия-Франция, в конце добавленного времени я, Марко Матерацци, сказал:

— ...верить мне или нет — дело твоё; но теперь это всегда будет между нами. Adieu, mon ami.

Зидан обернулся. Сделал шаг ко мне, но перед ним уже никого не было.
nowhere to run

Приснилось тут

что я в городе, похожем на Венецию (но не Венеция). Гуляю вдоль фасадов домов. Какие-то магазины, уличные лотки, всякая торговля. Вдруг навстречу мне идёт Вадик Аргудаев по кличке Арбуз, он буквально "катится по стене" - до того пьян. Впрочем, его вовремя подхватывают под руки появившиеся институтские одногрупники. Оказывается, у них тут встреча. Иду с ними куда-то на второй этаж, в банкетный зал, где и происходит встреча. Я немного обижен на одногрупников, что они забыли меня пригласить и одновременно недоумеваю, почему сейчас - ведь последний раз мы встречались три с чем-то года назад, когда было десятилетие нашего выпуска. Почему сейчас?!
Кто-то говорит мне, что он собрал все документы, и я смутно припоминаю, что после окончания не завершил цикл документосбора - остался без каких-то нужных справок.
Я говорю им, что, к сожалению, не смогу присутствовать, мне нужно идти за Лизой (я вспоминаю, что она осталась где-то вне этого дома, и, может быть, вне города), и добавляю, видимо для себя, что она газообразная и хранится в каком-то сосуде, а я периодически её оттуда конденсирую.
В следующей сцене я держу в руках сосуд с газообразной Лизой и одновременно иду по берегу моря. Пейзаж беспокойный, какие-то густрые сумерки, тёмное небо, тёмное море, ветер, волны. Я иду один. Замечаю, что сосуд, который я представлял себе как нечто вроде лампы алладина, на самом деле есть футбольный мяч. Я не знаю, как извлечь Лизу из мяча. Из сосуда - знал, а из мяча - не знаю. Лиза дышит и, видимо, спит, я чувствую как тёплый воздух выходит из клапана.
Я пинаю мяч ногой вверх, потом ловлю его. На мяче остаётся вмятина. Лиза по-прежнему внутри. Я не знаю, как её оттуда сконденсировать. На этом просыпаюсь.
nowhere to run

(no subject)

Заходил в Тимирязев-джангл.
Там тропинки, брёвна, на одном из них сидел.
Слышал, как листья с картонным звуком шмякаются об землю. Каждую секунду слетает несколько листьев.
Это много.
На обратном пути мужик лежал недалеко от тропинки в плавках - совершенно то есть раздетый.
Пожилой, загорал. Почему-то пожилые так любят. Кости уже болеть дожны по идее, суставы, там, остеохондроз.
Самое же, что поразило - качалка.
Кто-то организовал на поляне целый комплекс деревянных тренажёров из подручных брёвен. Не новое, как во дворах, а такое всё серо-чёрное, кряжистое, корявое и по виду крепкое весьма.
Чувствуется, что серьёзные люди возводили, без сантиментов.
Брусья, двух видов - железные на деревянных столбиках и полностью деревянные, отшлифованные руками до блеска; штанга для жима от груди, лежак - бревно, сама штанга вместо блинов имеет два кожуха электромоторов; два 20кг блина, типа гири; турник, очень высокий, с деревянной приступкой для залезания; шест с автомобильными покрышками, видимо, для отработки ударов. Ещё совершено непонятная конструкция из досок и железок, прибитая к двум деревьям - нечто, похожее на орудие для пыток. Возле каждого "тренажёра" лежит по нескольку пар рабочих рукавиц.
Когда я углублялся в лес, я скорее угадывал, чем видел среди деревьев людей, они производили шум этими железками, ну, люди на природе, налаживают, наверное, мангал или барбекю (подумал я). Что-то похожее на штангу мелькнуло, но откуда здесь. Кто бы мог подумать, что так оно и окажется на самом деле.
Почему-то угнетающее воздействуют они. Серо-чёрные отполированные руками "тренажёры".
Как будто шёл-шёл, да и оказался в мёртвой деревне. А там - призраки и по-мамлеевски вкрадчивые похохатывания.

Надо будет в следующий раз взять фотоаппарат.
nowhere to run

ОФП (проект отмазок).

На ОФП сегодня не пошел.

Оно в неделю раз, по пятницам. На ОФП нужно много бегать, как sasha_nova за троликом, только еще лучше и быстрее.

А потом еще всякие штуки делать как в цирке - на руках ходить, с медведем бороться и бой с тенью.

Я причем вещи собрал, запихнул все в большую сумку, и с мыслью какой я типа молодец, что не прогулял офэпе, а это нехорошо для будущего чемпиона, проехал вместо чтоб до Театральной и там перейти на Охотный ряд - до Новокузнецкой, где у Ленина на стене совершенно тунгусские лицо, мастеров наверное сразу расстреляли. И пока я думал, что мне надо выйти и вернуться обратно до Новокузей, я доехал уже до Павелецкой!

В общем, на ОФП я не пошел, и с дурацкой огромной сумкой попиздовал на работу. То-то все удивились, что я пришел в такую рань (они уж часа два на работе).

Для внутренней отмазки я придумал три правильных штуки:

1) Аслаутдин заставил бы меня за опоздание отжиматься. Это отняло бы силы для дальнейшей офэпе, и я провел бы ее некачественно.

2) Я решил пойти в субботу, и там уж побоксувать как надо.
(Хотя сегодня в футбол собирались вроде играть. Эх, прощай ОФП!)

3) Ладно, к черту офепе. Вечером к тому же светский раут - на обезян хипхоперов каких-то зырить в каком-то заведении, в которое в кедах не пускают. Ромзе пообещал, а то он уж дуется на меня - все зовет куда-то, а я не хожу.

За пригласительными забыл вчера в кофеманию заехать. Сегодня заеду - а там другая смена, скажут, ничего, мол, не знаем, не оставляли, мы тут новенькие. А сами кеды небось уже переобули!

Если я сегодня не приду в это дурацкое место на этих дурацких гранжистов, Ромз меня проклянет.

Ладно, немного посижу и попрусь на речной, переобуваться.